Inhaltsverzeichnis

1. TITELBLATT

2. IMPRESSUM

3. I

4. II

5. III

6. IV

7. ДАМА С СОБАЧКОЙ (RUSSISCH)

Антон Павлович Чехов
Дама с собачкой / Die Dame mit dem Hündchen
Zweisprachige Ausgabe
Übersetzt von Alexander Eliasberg

Klicken Sie auf die unterstrichenen Querverweise, um zwischen der zweisprachigen Version und dem Original zu wechseln.

Der Originaltext und die Übersetzung sind gemeinfrei. Die Rechte für die synchronisierte zweisprachige Ausgabe und für die von uns in der Übersetzung ergänzten Textpassagen liegen bei Doppeltext.

Unser Programm umfasst viele weitere zweisprachige Titel. Besuchen Sie www.doppeltext.com, um mehr zu erfahren.

Wir freuen uns auf Ihre Meinung und Kritik.

Doppeltext
Igor Kogan & Tatiana Zelenska
Karwendelstr. 25
D-81369 München
Tel. +49-89-74 79 28 26
www.doppeltext.com
info@doppeltext.com

I

ГОВОРИЛИ, что на набережной появилось новое лицо: дама с собачкой.

Man erzählte sich, daß am Strande ein neuer Kurgast aufgetaucht sei: eine Dame mit einem Spitz.

Дмитрий Дмитрич Гуров, проживший в Ялте уже две недели и привыкший тут, тоже стал интересоваться новыми лицами.

Dmitrij Dmitrijewitsch Gurow, der schon seit vierzehn Tagen in Jalta war und sich an das Badeleben gewöhnt hatte, interessierte sich bereits wie die andern für jeden neuen Menschen.

Сидя в павильоне у Берне, он видел, как по набережной прошла молодая дама, невысокого роста блондинка, в берете; за нею бежал белый шпиц.

Als er im Erfrischungspavillon von Vernet am Strande saß, sah er eine junge Dame in einem Barett über den Strand gehen; sie war klein und blond, und ein weißer Spitz folgte ihr.

И потом он встречал ее в городском саду и на сквере, по нескольку раз в день. Она гуляла одна, все в том же берете, с белым шпицем;

Später traf er sie einige Male im Stadtpark und in den Anlagen. Sie ging immer allein, immer im gleichen Barett und immer von ihrem weißen Spitz begleitet;

никто не знал, кто она, и называли ее просто так: дама с собачкой.

niemand wußte, wer sie war, und man nannte sie einfach: die Dame mit dem Spitz.

«Если она здесь без мужа и без знакомых, — соображал Гуров, — то было бы не лишнее познакомиться с ней».

»Wenn sie hier ohne ihren Mann und ohne Bekannte ist,« sagte sich Gurow, »so sollte ich eigentlich ihre Bekanntschaft machen.«

Ему не было еще сорока, но у него была уже дочь двенадцати лет и два сына гимназиста.

Er war noch nicht vierzig Jahre alt, hatte aber bereits eine zwölfjährige Tochter und zwei Söhne im Gymnasium.

Его женили рано, когда он был еще студентом второго курса, и теперь жена казалась в полтора раза старше его.

Er wurde jung verheiratet, als er noch Student in den ersten Semestern war, und seine Frau sah jetzt eineinhalb Mal so alt aus wie er.

Это была женщина высокая, с темными бровями, прямая, важная, солидная и, как она сама себя называла, мыслящая.

Sie war groß, solid und würdevoll, hielt sich stets kerzengerade, hatte dunkle Augenbrauen und zählte sich selbst zu den »denkenden Frauen«.

Она много читала, не писала в письмах ъ, называла мужа не Дмитрием, а Димитрием,

Sie las sehr viel, schrieb die vereinfachte Reformorthographie und redete ihren Mann statt mit Dmitrij mit der veralteten Form Dimitrij an.

а он втайне считал ее недалекой, узкой, неизящной, боялся ее и не любил бывать дома.

Er hielt sie aber für unklug, beschränkt, unschön, hatte vor ihr eine gewisse Scheu und mied nach Möglichkeit ihre Gesellschaft.

Изменять ей он начал уже давно, изменял часто и, вероятно, поэтому о женщинах отзывался почти всегда дурно,

Er nahm es mit der ehelichen Treue seit vielen Jahren nicht mehr genau, hinterging sie sehr oft und hatte wohl deswegen eine schlechte Meinung von den Frauen im allgemeinen;

и когда в его присутствии говорили о них, то он называл их так:

wenn in seiner Gegenwart von ihnen gesprochen wurde, so sagte er verächtlich:

— Низшая раса!

»Eine niedere Rasse!«

Ему казалось, что он достаточно научен горьким опытом, чтобы называть их как угодно,

Er glaubte, daß ihm die vielen schlechten Erfahrungen, die er mit den Frauen gemacht hatte, das Recht dazu gaben, sie wie es ihm gerade paßte, zu nennen;

но все же без «низшей расы» он не мог бы прожить и двух дней.

und doch könnte er ohne diese »niedere Rasse« auch keine zwei Tage auskommen.

В обществе мужчин ему было скучно, не по себе, с ними он был неразговорчив, холоден,

In Männergesellschaft langweilte er sich und war wortkarg und kühl;

но когда находился среди женщин, то чувствовал себя свободно и знал, о чем говорить с ними и как держать себя;

aber wenn er sich unter Frauen befand, fühlte er sich ungezwungen und wußte, worüber mit ihnen zu sprechen und wie sich zu benehmen;

и даже молчать с ними ему было легко.

selbst das Schweigen fiel ihm unter ihnen sehr leicht.

В его наружности, в характере, во всей его натуре было что-то привлекательное, неуловимое, что располагало к нему женщин, манило их;

In seinem Äußern und Charakter, in seinem ganzen Wesen war etwas undefinierbar Anziehendes, was die Frauen reizte und lockte;

он знал об этом, и самого его тоже какая-то сила влекла к ним.

er war sich dessen bewußt und fühlte sich auch selbst von einer rätselhaften Macht zu den Frauen hingezogen.

Опыт многократный, в самом деле горький опыт, научил его давно,

Die vielfältige und tatsächlich bittere Erfahrung hatte ihn längst gelehrt,

что всякое сближение, которое вначале так приятно разнообразит жизнь и представляется милым и легким приключением,

daß jede Annäherung, die anfangs eine angenehme Abwechslung ins Leben bringt und als ein reizvolles, flüchtiges Abenteuer erscheint,

у порядочных людей, особенно у москвичей, тяжелых на подъем, нерешительных,

bei anständigen Menschen, und ganz besonders bei den schwerfälligen und unentschlossenen Moskauern,

неизбежно вырастает в целую задачу, сложную чрезвычайно, и положение в конце концов становится тягостным.

unvermeidlich zu einer ungemein komplizierten Aufgabe anwächst, so daß die Situation schließlich unerträglich wird.

Но при всякой новой встрече с интересною женщиной этот опыт как-то ускользал из памяти,

Aber so oft er einer neuen interessanten Frau begegnete, entglitt diese Erfahrung seinem Gedächtnisse;

и хотелось жить, и все казалось так просто и забавно.

er fühlte nur Lebenslust, und alles erschien ihm einfach und amüsant.

И вот однажды, под вечер, он обедал в саду, а дама в берете подходила не спеша, чтобы занять соседний стол.

Als er eines Abends im Stadtparke zu Mittag aß, kam die Dame im Barett langsam zum Nebentisch und nahm Platz.

Ее выражение, походка, платье, прическа говорили ему, что она из порядочного общества,

Ihr Gesichtsausdruck, Gang, Toilette und Frisur ließen darauf schließen, daß sie der anständigen Gesellschaft angehörte,

замужем, в Ялте в первый раз и одна, что ей скучно здесь…

verheiratet war, sich zum erstenmal in Jalta aufhielt und sich hier langweilte …

В рассказах о нечистоте местных нравов много неправды, он презирал их

In all den Erzählungen über die in Jalta herrschenden laxen Sitten ist ja vieles übertrieben und erlogen; Gurow kannte diese Erzählungen und verachtete sie,

и знал, что такие рассказы в большинстве сочиняются людьми, которые сами бы охотно грешили, если б умели;

weil er wußte, daß sie von Menschen erfunden werden, die selbst gerne sündigten, wenn sie es könnten;

но когда дама села за соседний стол в трех шагах от него,

aber als die Dame sich am Nebentische, kaum drei Schritte von ihm entfernt, niederließ,

ему вспомнились эти рассказы о легких победах, о поездках в горы,

kamen ihm doch diese Geschichten von leichten Eroberungen und den berüchtigten Ausflügen ins Gebirge wieder in den Sinn,

и соблазнительная мысль о скорой, мимолетной связи, о романе с неизвестною женщиной, которой не знаешь по имени и фамилии, вдруг овладела им.

und seiner Phantasie bemächtigte sich der verführerische Gedanke an ein flüchtiges Verhältnis, an ein galantes Abenteuer mit einer unbekannten Dame, deren Namen er nicht einmal kannte.

Он ласково поманил к себе шпица и, когда тот подошел, погрозил ему пальцем. Шпиц заворчал. Гуров опять погрозил.

Er lockte den Spitz zu sich heran und drohte ihm mit dem Finger. Der Spitz knurrte. Gurow neckte ihn wieder.

Дама взглянула на него и тотчас же опустила глаза.

Die Dame sah ihn an und senkte gleich darauf ihre Augen.

— Он не кусается, — сказала она и покраснела.

»Er beißt nicht,« sagte sie errötend.

I

ГОВОРИЛИ, что на набережной появилось новое лицо: дама с собачкой. Дмитрий Дмитрич Гуров, проживший в Ялте уже две недели и привыкший тут, тоже стал интересоваться новыми лицами. Сидя в павильоне у Берне, он видел, как по набережной прошла молодая дама, невысокого роста блондинка, в берете; за нею бежал белый шпиц.

И потом он встречал ее в городском саду и на сквере, по нескольку раз в день. Она гуляла одна, все в том же берете, с белым шпицем; никто не знал, кто она, и называли ее просто так: дама с собачкой.

«Если она здесь без мужа и без знакомых, — соображал Гуров, — то было бы не лишнее познакомиться с ней».

Ему не было еще сорока, но у него была уже дочь двенадцати лет и два сына гимназиста. Его женили рано, когда он был еще студентом второго курса, и теперь жена казалась в полтора раза старше его. Это была женщина высокая, с темными бровями, прямая, важная, солидная и, как она сама себя называла, мыслящая. Она много читала, не писала в письмах ъ, называла мужа не Дмитрием, а Димитрием, а он втайне считал ее недалекой, узкой, неизящной, боялся ее и не любил бывать дома. Изменять ей он начал уже давно, изменял часто и, вероятно, поэтому о женщинах отзывался почти всегда дурно, и когда в его присутствии говорили о них, то он называл их так:

— Низшая раса!

Ему казалось, что он достаточно научен горьким опытом, чтобы называть их как угодно, но все же без «низшей расы» он не мог бы прожить и двух дней. В обществе мужчин ему было скучно, не по себе, с ними он был неразговорчив, холоден, но когда находился среди женщин, то чувствовал себя свободно и знал, о чем говорить с ними и как держать себя; и даже молчать с ними ему было легко. В его наружности, в характере, во всей его натуре было что-то привлекательное, неуловимое, что располагало к нему женщин, манило их; он знал об этом, и самого его тоже какая-то сила влекла к ним.

Опыт многократный, в самом деле горький опыт, научил его давно, что всякое сближение, которое вначале так приятно разнообразит жизнь и представляется милым и легким приключением, у порядочных людей, особенно у москвичей, тяжелых на подъем, нерешительных, неизбежно вырастает в целую задачу, сложную чрезвычайно, и положение в конце концов становится тягостным. Но при всякой новой встрече с интересною женщиной этот опыт как-то ускользал из памяти, и хотелось жить, и все казалось так просто и забавно.

И вот однажды, под вечер, он обедал в саду, а дама в берете подходила не спеша, чтобы занять соседний стол. Ее выражение, походка, платье, прическа говорили ему, что она из порядочного общества, замужем, в Ялте в первый раз и одна, что ей скучно здесь… В рассказах о нечистоте местных нравов много неправды, он презирал их и знал, что такие рассказы в большинстве сочиняются людьми, которые сами бы охотно грешили, если б умели; но когда дама села за соседний стол в трех шагах от него, ему вспомнились эти рассказы о легких победах, о поездках в горы, и соблазнительная мысль о скорой, мимолетной связи, о романе с неизвестною женщиной, которой не знаешь по имени и фамилии, вдруг овладела им.

Он ласково поманил к себе шпица и, когда тот подошел, погрозил ему пальцем. Шпиц заворчал. Гуров опять погрозил.

Дама взглянула на него и тотчас же опустила глаза.

— Он не кусается, — сказала она и покраснела.