Inhaltsverzeichnis

1. TITELBLATT

2. IMPRESSUM

3. ЧАСТЬ I

4. ЧАСТЬ II

5. ПОРТРЕТ (RUSSISCH)

Николай Васильевич Гоголь
Портрет / Das Porträt
Zweisprachige Ausgabe
Übersetzt von Alexander Eliasberg

Klicken Sie auf die unterstrichenen Querverweise, um zwischen der zweisprachigen Version und dem Original zu wechseln.

Der Originaltext und die Übersetzung sind gemeinfrei. Die Rechte für die synchronisierte zweisprachige Ausgabe und für die von uns in der Übersetzung ergänzten Textpassagen liegen bei Doppeltext.

Unser Programm umfasst viele weitere zweisprachige Titel. Besuchen Sie www.doppeltext.com, um mehr zu erfahren.

Wir freuen uns auf Ihre Meinung und Kritik.

Doppeltext
Igor Kogan & Tatiana Zelenska
Karwendelstr. 25
D-81369 München
Tel. +49-89-74 79 28 26
www.doppeltext.com
info@doppeltext.com

ЧАСТЬ I

TEIL I

НИГДЕ не останавливалось столько народа, как перед картинною лавочкою на Щукином дворе.

Nirgends blieben so viele Menschen stehen wie vor dem kleinen Bilderladen im Schtschukinschen Kaufhause.

Эта лавочка представляла, точно, самое разнородное собрание диковинок:

Dieser Laden stellte in der Tat die bunteste Ansammlung von wunderlichen Dingen dar;

картины большею частью были писаны масляными красками, покрыты темнозеленым лаком, в темножелтых мишурных рамах.

die Bilder waren zum größten Teil mit Ölfarben gemalt, mit einem dunkelgrünen Lack überzogen und steckten in dunkelgelben Rahmen aus unechtem Gold.

Зима с белыми деревьями, совершенно красный вечер, похожий на зарево пожара, фламандский мужик с трубкою и выломанною рукою,

Eine Winterlandschaft mit weißen Bäumen, ein knallroter Abend, der wie eine Feuersbrunst aussieht, ein flämischer Bauer mit einer Pfeife im Munde und einem gebrochenen Arm,

похожий более на индейского петуха в манжетах, нежели на человека — вот их обыкновенные сюжеты.

mehr einem Truthahn in Manschetten als einem Menschen ähnlich, – das ist der Inhalt der meisten Bilder.

К этому нужно присовокупить несколько гравированных изображений: портрет Хозрева-Мирзы в бараньей шапке,

Zu erwähnen sind noch einige Porträtstiche: das Bildnis des Chosrew-Mirza in einer Lammfellmütze,

портреты каких-то генералов в треугольных шляпах, с кривыми носами.

die Bildnisse irgendwelcher Generäle mit schiefen Nasen in Dreimastern …

Сверх того, двери такой лавочки обыкновенно бывают увешаны связками произведений, отпечатанных лубками на больших листах,

Außerdem ist die Eingangstüre eines solchen Ladens gewöhnlich mit bunten volkstümlichen Holzschnitten auf großen Bogen behängt,

которые свидетельствуют самородное дарованье русского человека.

die von der angeborenen Begabung des Russen zeugen.

На одном была царевна Миликтриса Кирбитьевна, на другом город Иерусалим,

Eines dieser Bilder stellt die Prinzessin Miliktrissa Kirbitjewna dar, ein anderes die Stadt Jerusalem,

по домам и церквам которого без церемонии прокатилась красная краска,

über deren Häuser und Kirchen man ganz ungeniert mit roter Farbe gefahren ist,

захватившая часть земли и двух молящихся русских мужиков в рукавицах.

welche auch einen Teil der Erde und zwei betende russische Bauern in Fausthandschuhen mitgenommen hat.

Покупателей этих произведений обыкновенно немного, но зато зрителей-куча.

Für alle diese Kunstwerke gibt es nur wenige Käufer, dafür eine Menge Zuschauer.

Какой-нибудь забулдыга-лакей уже, верно, зевает перед ними, держа в руке судки с обедом из трактира для своего барина,

Irgendein Nichtstuer von einem Lakaien steht vor ihnen mit der Wirtshausmenage in der Hand da und läßt seinen Herrn warten,

который, без сомнения, будет хлебать суп не слишком горячий.

der die Suppe sicher in einem nicht zu heißen Zustande löffeln müssen wird.

Перед ним уже, верно, стоит в шинели солдат, этот кавалер толкучего рынка, продающий два перочинные ножика;

Vor ihm steht ebenso sicher ein Soldat in einem Mantel, dieser Kavalier des Trödelmarktes, der zwei Federmesser zu verkaufen hat;

торговка-охтенка с коробкою, наполненною башмаками.

auch eine Händlerin aus der Ochta-Vorstadt mit einer Schachtel voller Schuhe ist dabei.

Всякой восхищается по-своему: мужики обыкновенно тыкают пальцами; кавалеры рассматривают серьёзно;

Ein jeder ist auf seine Art entzückt; die Bauern tippen gewöhnlich mit den Fingern auf die Bilder; die Kavaliere betrachten sie mit ernster Miene;

лакеи-мальчики и мальчишки-мастеровые смеются и дразнят друг друга нарисованными карикатурами;

die jungen Lakaien und die Lehrlinge lachen und necken einander mit den dargestellten Karikaturen;

старые лакеи во фризовых шинелях смотрят потому только, чтобы где-нибудь позевать;

die alten Lakaien in den Friesmänteln sehen sich die Bilder nur darum an, weil sie doch irgendwie die Zeit totschlagen müssen;

а торговки, молодые русские бабы, спешат по инстинкту, чтобы послушать, о чем калякает народ, и посмотреть, на что он смотрит.

aber die Händlerinnen, die jungen russischen Weiber, eilen rein aus Instinkt her, um sich anzuhören, was sich das Volk erzählt, und um sich anzuschauen, was sich das Volk anschaut.

В это время невольно остановился перед лавкою проходивший мимо молодой художник Чартков.

Um diese Zeit blieb vor dem Laden der zufällig vorbeigehende junge Maler Tschartkow unwillkürlich stehen.

Старая шинель и нещегольское платье показывали в нем того человека,

Der alte Mantel und der gar nicht elegante Anzug ließen auf einen Menschen schließen,

который с самоотвержением предан был своему труду и не имел времени заботиться о своем наряде,

der sich mit Selbstaufopferung seiner Kunst ergeben hat und dem es an Zeit fehlt, um sich um seine Toilette zu kümmern,

всегда имеющем таинственную привлекательность для молодости.

die doch sonst für die Jugend einen geheimnisvollen Zauber hat.

Он остановился перед лавкою и сперва внутренно смеялся над этими уродливыми картинами.

Er blieb vor dem Laden stehen und lachte erst innerlich über die häßlichen Bilder.

Наконец, овладело им невольное размышление: он стал думать о том, кому бы нужны были эти произведения.

Schließlich bemächtigte sich seiner eine unwillkürliche Nachdenklichkeit: er fragte sich, wer alle diese Kunstwerke brauche.

Что русской народ заглядывается на Ерусланов Лазаревичей, на объедал и обпивал, на Фому и Ерему,

Daß das russische Volk alle diese Prinzen Jeruslan Lasarewitschs, die »Fresser« und »Säufer«, die »Fomas« und »Jeremas« bewunderte,

это не казалось ему удивительным: изображенные предметы были очень доступны и понятны народу;

erschien ihm gar nicht sonderbar: die dargestellten Gegenstände waren dem Volke zugänglich und verständlich:

но где покупатели этих пестрых, грязных, масляных малеваний? кому нужны эти фламандские мужики, эти красные и голубые пейзажи,

wo blieben aber die Käufer für die bunten, schmutzigen Ölbilder? Wer brauchte diese flämischen Bauern, diese roten und blauen Landschaften,

которые показывают какое-то притязание на несколько уже высший шаг искусства, но в котором выразилось всё глубокое его унижение?

die einigen Anspruch auf eine höhere Stufe der Kunst erheben, die aber nur die tiefste Erniedrigung der Kunst spiegeln?

Это, казалось, не были вовсе труды ребенка-самоучки.

Sie schienen durchaus nicht die Arbeiten eines kindlichen Autodidakten zu sein;

Иначе в них бы, при всей бесчувственной карикатурности целого, вырывался острый порыв.

sonst wäre in ihnen trotz der gefühllosen Karikiertheit des Ganzen ein starker innerer Drang zum Ausdruck gekommen.

Но здесь было видно просто тупоумие, бессильная, дряхлая бездарность,

Aber man sah an ihnen nichts als Stumpfsinn und kraftlose, altersschwache Talentlosigkeit,

которая самоуправно стала в ряды искусств, тогда как ей место было среди низких ремесл, бездарность,

die sich eigenmächtig neben die wahre Kunst gestellt hat, während ihr nur ein Platz unter den niedrigen Handwerken zukommt; eine Talentlosigkeit,

которая была верна однакож своему призванию и внесла в самое искусство свое ремесло.

die aber ihrem Berufe treu geblieben ist und in die Kunst selbst das Handwerksmäßige hineingebracht hat.

Те же краски, та же манера, та же набившаяся, приобыкшая рука, принадлежавшая скорее грубо сделанному автомату, нежели человеку!..

Die gleichen Farben, die gleiche Manier, die gleiche gewohnte Hand, die eher einem roh gebauten Automaten als einem Menschen anzugehören scheint! …

Долго стоял он пред этими грязными картинами, уже наконец не думая вовсе о них,

Lange stand er vor diesen schmierigen Bildern, an die er zuletzt gar nicht mehr dachte,

а между тем хозяин лавки, серенький человечек, во фризовой шинели, с бородой небритой с самого воскресенья,

während der Besitzer des Ladens, ein farbloses Männchen in einem Friesmantel, mit einem seit dem letzten Sonntag nicht mehr rasierten Kinn,

толковал ему уже давно, торговался и условливался в цене, еще не узнав, что ему понравилось и что нужно.

auf ihn seit geraumer Zeit einredete, mit ihm feilschte und den Preis ausmachte, ohne sich erst erkundigt zu haben, was ihm gefiel und was er brauchte.

«Вот за этих мужичков и за ландшафтик возьму беленькую.

»Für diese Bäuerlein und für die kleine Landschaft verlange ich einen Fünfundzwanziger.

Живопись-то какая! просто глаз прошибет; только-что получены с биржи; еще лак не высох.

Diese Malerei! Die blendet einfach den Blick! Die Bilder kommen direkt vom Markt, der Lack ist noch nicht trocken.

Или вот зима, возьмите зиму! Пятнадцать рублей! Одна рамка чего стоит. Вон она какая зима!»

Oder dieser Winter hier, nehmen Sie doch den Winter! Fünfzehn Rubel! Was der Rahmen allein schon wert ist! Ist das ein prachtvoller Winter!«

Тут купец дал легкого щелчка в полотно, вероятно, чтобы показать всю доброту зимы.

Der Händler schnellte mit den Fingern gegen die Leinwand, als wollte er auf diese Weise die Güte des Winters zeigen.

«Прикажете связать их вместе и снести за вами? Где изволите жить? Эй, малый, подай веревочку».

»Befehlen Sie, daß ich die Bilder zusammenbinde und Ihnen nachschicke? Wo geruhen Sie zu wohnen?

— Постой, брат, не так скоро — сказал очнувшийся художник,

»Wart einmal, Bruder, nicht so schnell«, sagte der Maler, gleichsam zu sich kommend,

видя, что уж проворный купец принялся не в шутку их связывать вместе.

als er sah, daß der flinke Händler die Bilder in allem Ernst zusammenband.

Ему сделалось несколько совестно не взять ничего, застоявшись так долго в лавке, и он сказал:

Er genierte sich ein wenig, nichts zu kaufen, nachdem er so lange im Laden gestanden hatte; darum sagte er:

«А вот постой, я посмотрю, нет ли для меня чего-нибудь здесь»

»Wart einmal, ich will nachsehen, ob sich nicht hier etwas für mich findet!«

и, наклонившись, стал доставать с полу наваленные громоздко, истертые, запыленные старые малеванья,

Er bückte sich und fing an, die auf dem Boden aufgehäuften abgeriebenen und verstaubten alten Bilder aufzuheben,

непользовавшиеся, как видно, никаким почетом.

die hier offenbar nicht den geringsten Respekt genossen.

Тут были старинные фамильные портреты, которых потомков, может быть, и на свете нельзя было отыскать,

Es waren alte Familienporträts von Menschen, deren Nachkommen sich wohl auf der ganzen Welt nicht mehr finden ließen;

совершенно неизвестные изображения с прорванным холстом, рамки, лишенные позолоты, словом, всякой ветхой сор.

völlig unkenntliche Darstellungen auf zerrissener Leinwand; Rahmen, von denen die Vergoldung abgefallen war; mit einem Worte allerlei altes Gerümpel.

Но художник принялся рассматривать, думая втайне: «авось что-нибудь и отыщется.»

Aber der Maler sah sich die Sachen dennoch an, indem er sich heimlich dachte: – Vielleicht läßt sich hier doch etwas finden.

Он слышал не раз рассказы о том, как иногда у лубочных продавцев были отыскиваемы в сору картины великих мастеров.

– Er hatte mehr als einmal gehört, wie man bei solchen kleinen Händlern zuweilen Bilder großer Meister entdeckte.

Хозяин, увидев, куда полез он, оставил свою суетливость и, принявши обыкновенное положение и надлежащий вес,

Als der Ladenbesitzer sah, für welche Dinge der Kunde sich interessierte, nahm er wieder seine gewöhnliche Haltung an,

поместился съизнова у дверей, зазывая прохожих и указывая им одной рукой на лавку…

stellte sich würdevoll vor die Ladentür und begann die Vorübergehenden in sein Geschäft zu locken, indem er mit der einen Hand ins Innere des Ladens wies:

«Сюда, батюшка; вот картины! зайдите, зайдите; с биржи получены.»

»Hierher, Väterchen! Hier sind Bilder! Treten Sie nur ein! Sind soeben vom Markte gekommen.«

Уже накричался он вдоволь и большею частью бесплодно,

Er hatte sich schon fast heiser geschrien, zum größten Teil fruchtlos;

наговорился досыта с лоскутным продавцем, стоявшим насупротив его также у дверей своей лавочки,

er hatte sich auch zur Genüge mit dem gegenüber vor der Tür seines Ladens stehenden Lumpenhändler unterhalten,

и наконец, вспомнив, что у него в лавке есть покупатель, поворотил народу спину и отправился во внутрь ее.

als er sich plötzlich erinnerte, daß er in seinem Laden noch einen Kunden hatte; nun wandte er dem Publikum den Rücken zu und begab sich ins Innere des Ladens.

«Что, батюшка, выбрали что-нибудь?»

»Nun, Väterchen, haben Sie sich schon etwas ausgesucht?«

Но художник уже стоял несколько времени неподвижно перед одним портретом в больших,

Der Maler stand aber schon seit geraumer Zeit unbeweglich vor einem Bildnis in einem mächtigen,

когда-то великолепных рамах, но на которых чуть блестели теперь следы позолоты.

einst wohl prunkvollen Rahmen, auf dem hier und da noch Reste der Vergoldung glänzten.

Это был старик с лицом бронзового цвета, скулистым, чахлым;

Das Porträt stellte einen alten Mann mit bronzefarbenem, welkem, breitknochigem Gesicht dar;

черты лица, казалось, были схвачены в минуту судорожного движенья и отзывались не северною силою.

die Gesichtszüge schienen im Augenblick einer krampfartigen Bewegung erfaßt zu sein und zeugten von einem gar nicht nordischen Temperament:

Пламенный полдень был запечатлен в них. Он был драпирован в широкий азиатский костюм.

der glühende Süden spiegelte sich in ihnen. Der Alte war in ein weites asiatisches Gewand gehüllt.

Как ни был поврежден и запылен портрет;

Wie beschädigt und verstaubt das Porträt auch war,

но когда удалось ему счистить с лица пыль, он увидел следы работы высокого художника.

sobald er das Gesicht vom Staube gereinigt hatte, erkannte Tschartkow die Spuren der Arbeit eines großen Künstlers.

Портрет, казалось, был не кончен; но сила кисти была разительна.

Das Porträt schien unvollendet; die Kraft des Pinselstriches war aber erstaunlich.

Необыкновеннее всего были глаза: казалось, в них употребил всю силу кисти и всё старательное тщание свое художник.

Am ungewöhnlichsten waren die Augen; der Künstler schien auf sie die ganze Kraft seines Pinsels und seine ganze Sorgfalt verwendet zu haben.

Они просто глядели, глядели даже из самого портрета, как будто разрушая его гармонию своею странною живостью.

Die Augen sahen einen buchstäblich an, sie schauten sogar aus dem Bild selbst heraus und durchbrachen durch ihre ungewöhnliche Lebendigkeit die Harmonie des ganzen Bildes.

Когда поднес он портрет к дверям, еще сильнее глядели глаза. Впечатление почти то же произвели они и в народе.

Als er das Porträt zu der Tür brachte, sahen die Augen noch durchdringender. Fast den gleichen Eindruck machten sie auf das draußen stehende Volk.

Женщина, остановившаяся позади его, вскрикнула: «глядит, глядит», и попятилась назад.

Eine Frau, die hinter ihm stehengeblieben war, rief: »Er schaut, er schaut!« und wich zurück.

Какое-то неприятное, непонятное самому себе чувство почувствовал он и поставил портрет на землю.

Auch Tschartkow selbst empfand ein unangenehmes, ihm selbst unverständliches Gefühl und stellte das Bild auf den Boden.

ЧАСТЬ I

НИГДЕ не останавливалось столько народа, как перед картинною лавочкою на Щукином дворе. Эта лавочка представляла, точно, самое разнородное собрание диковинок: картины большею частью были писаны масляными красками, покрыты темнозеленым лаком, в темножелтых мишурных рамах. Зима с белыми деревьями, совершенно красный вечер, похожий на зарево пожара, фламандский мужик с трубкою и выломанною рукою, похожий более на индейского петуха в манжетах, нежели на человека — вот их обыкновенные сюжеты. К этому нужно присовокупить несколько гравированных изображений: портрет Хозрева-Мирзы в бараньей шапке, портреты каких-то генералов в треугольных шляпах, с кривыми носами. Сверх того, двери такой лавочки обыкновенно бывают увешаны связками произведений, отпечатанных лубками на больших листах, которые свидетельствуют самородное дарованье русского человека. На одном была царевна Миликтриса Кирбитьевна, на другом город Иерусалим, по домам и церквам которого без церемонии прокатилась красная краска, захватившая часть земли и двух молящихся русских мужиков в рукавицах. Покупателей этих произведений обыкновенно немного, но зато зрителей-куча. Какой-нибудь забулдыга-лакей уже, верно, зевает перед ними, держа в руке судки с обедом из трактира для своего барина, который, без сомнения, будет хлебать суп не слишком горячий. Перед ним уже, верно, стоит в шинели солдат, этот кавалер толкучего рынка, продающий два перочинные ножика; торговка-охтенка с коробкою, наполненною башмаками. Всякой восхищается по-своему: мужики обыкновенно тыкают пальцами; кавалеры рассматривают серьёзно; лакеи-мальчики и мальчишки-мастеровые смеются и дразнят друг друга нарисованными карикатурами; старые лакеи во фризовых шинелях смотрят потому только, чтобы где-нибудь позевать; а торговки, молодые русские бабы, спешат по инстинкту, чтобы послушать, о чем калякает народ, и посмотреть, на что он смотрит. В это время невольно остановился перед лавкою проходивший мимо молодой художник Чартков. Старая шинель и нещегольское платье показывали в нем того человека, который с самоотвержением предан был своему труду и не имел времени заботиться о своем наряде, всегда имеющем таинственную привлекательность для молодости. Он остановился перед лавкою и сперва внутренно смеялся над этими уродливыми картинами. Наконец, овладело им невольное размышление: он стал думать о том, кому бы нужны были эти произведения. Что русской народ заглядывается на Ерусланов Лазаревичей, на объедал и обпивал, на Фому и Ерему, это не казалось ему удивительным: изображенные предметы были очень доступны и понятны народу; но где покупатели этих пестрых, грязных, масляных малеваний? кому нужны эти фламандские мужики, эти красные и голубые пейзажи, которые показывают какое-то притязание на несколько уже высший шаг искусства, но в котором выразилось всё глубокое его унижение? Это, казалось, не были вовсе труды ребенка-самоучки. Иначе в них бы, при всей бесчувственной карикатурности целого, вырывался острый порыв. Но здесь было видно просто тупоумие, бессильная, дряхлая бездарность, которая самоуправно стала в ряды искусств, тогда как ей место было среди низких ремесл, бездарность, которая была верна однакож своему призванию и внесла в самое искусство свое ремесло. Те же краски, та же манера, та же набившаяся, приобыкшая рука, принадлежавшая скорее грубо сделанному автомату, нежели человеку!.. Долго стоял он пред этими грязными картинами, уже наконец не думая вовсе о них, а между тем хозяин лавки, серенький человечек, во фризовой шинели, с бородой небритой с самого воскресенья, толковал ему уже давно, торговался и условливался в цене, еще не узнав, что ему понравилось и что нужно. «Вот за этих мужичков и за ландшафтик возьму беленькую. Живопись-то какая! просто глаз прошибет; только-что получены с биржи; еще лак не высох. Или вот зима, возьмите зиму! Пятнадцать рублей! Одна рамка чего стоит. Вон она какая зима!» Тут купец дал легкого щелчка в полотно, вероятно, чтобы показать всю доброту зимы. «Прикажете связать их вместе и снести за вами? Где изволите жить? Эй, малый, подай веревочку». — Постой, брат, не так скоро — сказал очнувшийся художник, видя, что уж проворный купец принялся не в шутку их связывать вместе. Ему сделалось несколько совестно не взять ничего, застоявшись так долго в лавке, и он сказал: «А вот постой, я посмотрю, нет ли для меня чего-нибудь здесь» и, наклонившись, стал доставать с полу наваленные громоздко, истертые, запыленные старые малеванья, непользовавшиеся, как видно, никаким почетом. Тут были старинные фамильные портреты, которых потомков, может быть, и на свете нельзя было отыскать, совершенно неизвестные изображения с прорванным холстом, рамки, лишенные позолоты, словом, всякой ветхой сор. Но художник принялся рассматривать, думая втайне: «авось что-нибудь и отыщется.» Он слышал не раз рассказы о том, как иногда у лубочных продавцев были отыскиваемы в сору картины великих мастеров. Хозяин, увидев, куда полез он, оставил свою суетливость и, принявши обыкновенное положение и надлежащий вес, поместился съизнова у дверей, зазывая прохожих и указывая им одной рукой на лавку… «Сюда, батюшка; вот картины! зайдите, зайдите; с биржи получены.» Уже накричался он вдоволь и большею частью бесплодно, наговорился досыта с лоскутным продавцем, стоявшим насупротив его также у дверей своей лавочки, и наконец, вспомнив, что у него в лавке есть покупатель, поворотил народу спину и отправился во внутрь ее. «Что, батюшка, выбрали что-нибудь?» Но художник уже стоял несколько времени неподвижно перед одним портретом в больших, когда-то великолепных рамах, но на которых чуть блестели теперь следы позолоты. Это был старик с лицом бронзового цвета, скулистым, чахлым; черты лица, казалось, были схвачены в минуту судорожного движенья и отзывались не северною силою. Пламенный полдень был запечатлен в них. Он был драпирован в широкий азиатский костюм. Как ни был поврежден и запылен портрет; но когда удалось ему счистить с лица пыль, он увидел следы работы высокого художника. Портрет, казалось, был не кончен; но сила кисти была разительна. Необыкновеннее всего были глаза: казалось, в них употребил всю силу кисти и всё старательное тщание свое художник. Они просто глядели, глядели даже из самого портрета, как будто разрушая его гармонию своею странною живостью. Когда поднес он портрет к дверям, еще сильнее глядели глаза. Впечатление почти то же произвели они и в народе. Женщина, остановившаяся позади его, вскрикнула: «глядит, глядит», и попятилась назад. Какое-то неприятное, непонятное самому себе чувство почувствовал он и поставил портрет на землю.